В Чимеевском монастыре отслужили литию по архимандриту Антонину (Капустину)

6 апреля исполнилось 126 лет со дня кончины архимандрита Антонина (Капустина) – уроженца села Батурино Шадринского района, учёного-византиста, богослова,  с именем которого связан период расцвета деятельности Русской духовной миссии на Святой земле. Память о нём бережно сохраняется в Зауралье.

В день преставления архимандрита Антония насельники Свято-Казанского Чимеевского мужского монастыря отслужили литию, а в Успенском Далматовском монастыре прошла панихида.

Игумен Далматовского монастыря Варнава (Аверьянов) по окончании панихиды напомнил о жизненном пути и добродетельной жизни архимандрита Антонина – выпускника Далматовского духовного училища, прославившегося впоследствии на весь мир созданием Русской Палестины.

О последних днях жизни, кончине и погребении начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандрита Антонина (Капустина) сохранилось свидетельство современника А.А. Терновского. Вот что он пишет (орфография сохранена): «24 марта в четвертом часу пополудни скончался настоятель Русской духовной миссии в Палестине о. Архимандрит Антонин. Почивший о. Архимандрит Антонин достиг до 78-летнего возраста, но во все время своей жизни, несмотря на свой слабый, болезненный вид, отличался весьма крепким здоровьем и никогда не хворал. <…> Первые признаки болезни, сведшей его в могилу, появились месяца за два до кончины. Болезнь, состоявшая в разлитии желчи, долгое время не представляла опасного характера. О. архимандрит не выходил из дома, никого к себе не принимал, но не оставил дел правления, не слег в постель, а бродил по комнатам, по возможности занимался и, несмотря на особое свойство болезни, был довольно благодушен. <…> Более острый характер приняла болезнь с переменой сухой погоды на дождливую в половине марта. Болезнь распространилась по всему организму; начались сильные, нестерпимые страдания и ужасные головные боли, без всякого, впрочем, потемнения сознания. 18-го марта больной исповедовался у своего духовника, игумена обители св. Саввы, и был приобщен св. Христовых Таин. Потом, дней за пять до смерти (19 марта), он, в присутствии г. Генерального консула в Иерусалиме С. В. Арсеньева, составил формальное духовное завещание <…>. Сознание не покидало почившего до последних минут жизни. 24-го марта, в канун Благовещения, больной был очень слаб и часа в 2 пополудни старший член миссии, игумен Вениамин, прочитал над ним отходную. Вскоре после того в начале 4-го часа пополудни в смежном с домом миссии соборном русском храме начался торжественный, праздничный звон ко всенощной. Больной услышал этот звон и спросил: «к чему это звонят?» Минут 20 после этого необычно протяжный звук того же колокола возвестил молящимся в храме о кончине о. Архимандрита.

Тело почившего было положено в обширном зале архимандричьих покоев, и православные люди всякого племени: русские, греки, арабы стеклись прощаться с дорогим для них почившим. В 7 часов вечера, согласно желанию блаженнейшего Патриарха, архиепископом Тивериадским Поликарпом, при сослужении греческого духовенства и пении хора русской миссии, совершена была первая торжественная панихида по почившем.

На востоке, по турецким законам, погребение почивших совершается в первые сутки по их смерти. Поэтому погребение о. архимандрита совершено было в самый день Благовещения. В этот день, пред литургией, тело почившего духовенством Русской миссии было перенесено в соборный храм миссии и по окончании литургии, в 10 часов, совершена была духовенством миссии панихида. В 2 часа пополудни прибыл в соборный храм миссии Его Блаженство Блаженнейший Герасим, патриарх св. града Иерусалима и всея Палестины и в сослужении со многими митрополитами, архимандритами и иеромонахами при пении греческого патриаршего хора и певцов русской миссии торжественно совершил чин отпевания. Во время отпевания, по прочтении патриархом св. Евангелия, архимандрит Иерусалимской церкви Фотий с величайшим одушевлением произнес весьма продолжительное и весьма красноречивое слово, в котором, с ораторством церковного витии, изобразил ученые и административные заслуги почившего и скорбь страны Палестинской о его кончине. Затем произнес краткую речь временно находящийся в Иерусалиме профессор казанской академии Терновский. <…>

Отпевание длилось около двух часов, при громадном стечении молящихся. Несмотря на то, что значительная часть русских поклонников, более 1000 человек, отбыла ко дню Благовещения в Назарет, обширный соборный храм Русской миссии был переполнен молящимися, и множество народа стояло вне храма, ожидая поклониться гробу, при выносе его из церкви.

Этот вынос и несение гроба к месту вечного упокоения представляло собою особенно величественную и трогательную картину. Согласно воле покойного, могила для его гроба была приготовлена на Елеонской горе, в устроенной им церкви русской миссии, находящейся на самой вершине этой священной горы. Далекий, трехверстный путь от соборного храма миссии до храма на Елеонской горе, путь совершенно открытый, так как пролегает на дороге, окружающей город, во время движения по нему похоронной процессии, был покрыт группами разноплеменных людей, собравшихся со всего Иерусалима посмотреть на погребение всем известного и уважаемого Архимандрита. Медленное движение похоронной процессии продолжалось, при лучах заходящего солнца, почти два часа. В конце 6-го часа процессия достигла Малой Галилеи и была встречена здесь преосвященнейшим Епифанием, митрополитом Иорданским, который совершил здесь литию <…> и сопровождал гроб далее в церковь на Елеонской горе.

Гроб внесен был в храм и по совершении краткой заупокойной литии опущен был в могилу, приготовленную в левой от алтаря нише крестообразно построенного храма.

На другой день 26 марта были совершены торжественные заупокойные литургии о почившем – Блаженнейшим Патриархом Герасимом соборне с митрополитами, архимандритами и иеромонахами в храме Воскресения, и преосвященным Епифанием на месте вечного упокоения почившего в храме на Елеонской горе».