Русская Православная Церковь Курганская епархия
По благословению
митрополита Курганского
и Белозерского Даниила

Владыке - 60 лет: путь служения Богу

27 Декабря, 2020
Владыке - 60 лет: путь служения Богу
27 декабря 2020 митрополиту Курганскому и Белозерскому Даниилу исполнилось 60 лет. Господь ведёт владыку Своими особыми путями. Детство и юность в Воронеже, учёба после армии в Одесской семинарии, монашеское делание в Троице-Сергиевой лавре, архиерейское служение в трёх приграничных епархиях – Сахалинской, Архангельской и Курганской. В честь юбилейной даты публикуем отрывки из автобиографических воспоминаний архипастыря.

Детство и юность

- Я из семьи глубоко верующих и воцерковленных христиан. Раннее детство мое прошло в деревне: в то время было сложно с детскими садами, поэтому мама меня отвезла к бабушке и тете — моей крестной. Дедушка скончался вскоре после войны. В город меня забрали, когда пришло время идти в школу. Хорошо помню, как учил с бабушкой молитвы.

Молитвословов почти не было, молитвы переписывали от руки. И вот бабушка читает, например, «Взбранной Воеводе победительная...» Бабушка читает вслух, потом крестная читает. Они пытаются выучить, а я рядом чем-то занимаюсь, играю. И своим детским умом выучиваю быстрее, и начинаю им говорить: «Бабушка, что ты ищешь ту молитву? Давай я тебе расскажу...» Это их очень радовало. А когда приходили гости, соседи, бабушка говорила: «Внучек, расскажи такую-то молитву... А вот эту расскажи...». Конечно, у ребенка это вызывало интерес, это было как игра.

QY1nIwj9_ws.jpg

В школьные годы я ходил с родителями, а потом уже и сам, без них, в храм, исповедовался, причащался. И это было в детском моем сознании пропитано радостью… И особым каким-то торжеством. Когда я уже сам ходил в храм, чувствовал себя взрослым, отвечающим за себя человеком.

Вот придешь из храма, и мама всегда: «Сынок, я тебя поздравляю. У тебя сегодня особенный день: ты соединился с Господом». У нас дома хранились частицы мощей святых угодников Божиих, и частица мощей Василия Блаженного благоухала, легкий такой аромат. И он вместе с запахом ладана тоже навсегда остался в памяти, в сердце…

По праздникам отец говорил: «Давайте читать вместе молитвы». И мы читали. У него было шесть классов образования, он читал очень медленно, протяжно. Любил акафисты. В богородичный праздник молился Божией Матери, и так далее. Это были рабочие дни, мы не могли пойти в храм, например, на Казанскую, но праздник оставался праздником. Годы проходят, а я до сих пор помню, как мы стоим перед иконами - вся семья.

А потом, прочитав акафист, папа спрашивал: «Вы все грамотные, что это означает?» И каждый старался ответить. Еще у нас были духовные книги, не столько, сколько хотелось бы, но были. Отец открывал книгу и говорил: «Что-то я здесь ничего не понял». И то ли он правда не понимал, то ли это был такой педагогический прием...

На Пасху мы собирались с родственниками, на первый или второй день. Ездили на могилки наших близких, на могилки старцев: дедушки Федора, Алексея Романовича (был такой Христа ради юродивый). Весна, пробивается трава, мы идем с двоюродными братьями... Все это оставалось в сознании, в сердце, воспитывало нас.

Это духовное воспитание особым образом сказалось на жизни нашей семьи: я и два моих старших брата Дмитрий и Виктор (сейчас – игумен Серафим и митрополит Орловский Тихон) стали монахами и священнослужителями. Папа, Григорий Иванович, незадолго до смерти был пострижен в монашескую схиму с именем Савватия; приняла монашеский постриг и мама Мария Алексеевна (сейчас – схимонахиня Иоанна).

smJaSPp1Neo.jpg

Армия и выбор пути

- Многие из нас тогда к армии готовились, не просто так шли - были отличниками по начальной военной подготовке, по стрельбе, спортом активно занимались. И когда я служил, у меня было желание остаться, пойти в офицерское училище. Я по внутреннему своему состоянию человек служивый, мое - это не работа какая-то по найму, а вот именно служба, служение. Мне всегда именно это было нужно.

lI55AgVRWfQ.jpg

А в армии тогдашней - сейчас-то у нас в России армия, конечно, другая - не было места вере, не было возможности вести церковную жизнь. И вот тут я окончательно понял, что это для меня неприемлемо. Поэтому я в армии не останусь и служить буду в другом месте.

А дальше я встретился с человеком огромной души, огромного сердца, с иеромонахом Серафимом, который меня и благословил поступать в семинарию. Мы с ним летали в Тбилиси, к митрополиту Тетрицкаройскому Зиновию (Мажуге), он теперь прославлен Украинской Церковью Московского Патриархата как местночтимый святой; а тогда ему было уже под 90 лет. Вот он был действительно человеком великой души! Душа тогда великая, когда она пропитана Богом, когда она в постоянной связи с Ним, когда Дух Святой обитает в этой душе. И вот митрополит Зиновий, батюшка Серафим и я ходили вокруг храма Александра Невского. Это был единственный в Тбилиси храм, где богослужение совершалось не на грузинском, а на церковнославянском языке, и владыка был его настоятелем. И это как раз мой святой - Александр Невский, я ведь в миру Александром был. И вдруг владыка меня взял за руку и так спокойно, уверенно говорит: «Саша, иди в семинарию. Это твой путь». Потом - после паузы: «Поступишь в семинарию, будешь иподиаконствовать у митрополита».

И действительно, получилось так, что я успешно сдал экзамены в Одесскую семинарию, и еще до начала учебы, на Успение, мы поехали в кафедральный собор. Стоим там все на клиросе. Ректор семинарии владыка Сергий (Петров) выходит на помазание. Всех помазал, и вдруг старший иподиакон подходит к нам, вытаскивает меня из общего ряда и говорит: «Иди к владыке под благословение». Я подхожу, владыка спрашивает: «Кто вы, откуда?». Я представляюсь. «А вы поступили?». «Да, меня зачислили». «Ну, вот тогда вам первое послушание - вы будете у меня иподиаконом». И таким образом слова владыки Зиновия исполнились.

Одесская семинария

- Одесская семинария, где я учился с 1981 по 1984 годы, отличалась теплотой - внутренней, прежде всего, а затем уж, как следствие, внешней. Добротой, открытостью, гостеприимством. Для меня это была единая семья, живущая в доме на берегу моря. Я купался каждое утро с ранней весны до глубокой осени. Морская вода для меня была благословенной целительной средой.

hCjM7WepW34.jpg

Совершенно особым миром для нас была семинарская библиотека с читальным залом. Я полагаю, это наше преимущество перед современными студентами - у нас была особая тяга к чтению, к знаниям. Почему? Потому что нам говорили: «Что вы здесь запомните, запишете, то и возьмете с собой. Там, куда вы поедете служить, нет библиотек, нет книг». И мы, конечно, с жадностью накидывались, мы буквально переписывали от корки до корки эти книги. У меня до сих пор лежат эти мои ученические записи.

hvClYFKVrv0.jpg

Я каждый день ходил на могилку Кукши Одесского. Он умер в 1964 году и во время моей учебы еще не был прославлен, и жития не было, но не проходило дня, чтобы кто-нибудь не рассказывал мне об этом старце. И сердце этим наполнялось. Народ шел на его могилу, был обычай оставлять на ней что-то съедобное. И я часто шел на занятие, съев какое-нибудь печенье от старца, и чувствовал, что он со мной. Отец Серафим, который благословил меня в семинарию, знал старца Кукшу хорошо, исповедовался у него. И мне говорил: «Какой ты счастливый, ты можешь на его могилу приходить каждый день».

e4d41ffATck.jpg

Академия и Лавра

- Владыка Сергий после окончания Одесской семинарии благословил меня поступать в Московскую духовную академию. Я, милостию Божией, поступил. А потом…. влюбился. Влюбился в этот монастырь.

Это нужно увидеть, услышать. Мы любим глазами, ушами. Но в первую очередь – сердцем. Когда ты слышишь это молебное пение. Я, когда услышал – стал ходить каждый день. Не мог не ходить. Это вызывало даже раздражение моих сокурсников. Мы жили восемь человек в одной комнате, когда встаешь – полы скрипят, мешаешь остальным. Мой сокурсник, ныне он – игумен в Лавре, бывало, ворчал на меня: «Вот, он опять встает! Он всем спать не дает!» Понятно, молодые монахи. Они были у меня на курсе: отец Никандр, отец Исайя (Белов) - ныне покойный, в 27 лет – кандидат наук, он по кибернетике защищался. Такие люди были, сильные.

Я вот все это увидел – и захотел быть среди них, у преподобного Сергия.
Но нужно было понять волю Божию, а я знал, что она проявляется через обстоятельства и через людей, но, чтобы она проявилась, нужно просить: «Господи, да будет воля Твоя», – просить явить эту волю – и я просил.

Первая половина первого курса академии, мне 25 лет. Однажды ко мне подходит староста курса и говорит: «Идем писать прошение в монастырь». Я опешил: «С чего ты взял, что я собираюсь в монастырь?». Он отвечает: «Я проходил мимо, когда ты с кем-то стоял и говорил, что нужно идти в монастырь».

А я точно знал, что это слишком серьезно, что это не шутки, что я не мог ни с кем это обсуждать, пока сам не принял решения. Но тут сразу возникла мысль: «Вот воля Божия». И я пошел и написал прошение. Ни с родителями не советовался, ни с кем-либо другим, маме сказал уже после, когда к ней приехал.

Монашеский постриг перевернул все. Когда меня постригли, и я вышел из храма на третий день - а мир стал какой-то другой. Он радостный, добрый, благостный. Божие творение стало видно по-другому, потому что ты в этот момент очистил свое сердце. На сколько процентов – не знаю…

C1kbbSdBzcc.jpg

А дальше – прошел год, хиротония, священство. Тут владыка Онуфрий (сейчас митрополит Киевский и всея Украины), я был его помощником и очень счастлив этим. Я много взял у него, многому научился. Потом его в 1988 году назначают в Почаев, а меня на его место ставят благочинным – ответственным, как в армии говорят, за «личный состав». На этом послушании я потрудился 13 лет, до 2001 года.

Моим духовником, как и всей братии, в Лавре был архимандрит Кирилл (Павлов). Он был настолько смиренным, что даже нам старался не показывать свою духовную жизнь. Я жил через стеночку, приходишь к батюшке утром, а он скрывает, что всю ночь молился. Любая добродетель глубоко целомудренна.

Я никогда не просил отца Кирилла: «Батюшка, помолитесь, как мне поступить в такой-то ситуации?». Я говорил только: «Батюшка, подумайте со мной, как мне лучше тут поступить», — потому что слова о молитве были бы уже поводом к тщеславию.

Сахалин

- На Сахалине до 1989 года не было ни одного прихода, ни одного постоянного священника. А в 89-м взяли хибарку, избушечку, сделали из неё небольшой храмик. Один батюшка, а людей приходило столько, что он просто утонул в Крещениях, отпеваниях… Дальше Южно-Сахалинска ему трудно было бы выехать, а ведь протяжённость Сахалина - тысяча километров, это много, плюс острова, до которых корабль идёт сутки, если есть погода. А если нет погоды - всё останавливается, жизнь замирает.

Меня бросили на остров как десантника. Приехал, высадился и всё - дальше на подножном корму. Мы были в меньшинстве и отражали превосходящие силы противника. Чем мы отличались от заставы? Застава должна продержаться какое-то время, пока подойдут глубинные силы, пока войсковые соединения успеют в боевой порядок встать. У нас же особой надежды на подкрепление не было. С военной точки зрения это может оказаться невозможным. А с точки зрения христианской это очень даже возможно, потому что за нами стоит Господь с сонмом святых и со всем Своим ангельским миром.

0x5Di9xKJNQ.jpg

Собирать священнослужителей в епархию приходилось буквально по крупицам. Кандидатам надо было дать образование, поэтому мы сразу открыли филиал Православного Свято-Тихоновского университета. Слава Богу, получилось создать нормальные условия для жизни, реконструировать кафедральный собор, другие храмы, увеличить число священников. Удалось построить духовно-просветительский центр - две тысячи «квадратов», сейчас там занимаются и дети дошкольного возраста, и школьники, и кого там только нет. Началась жизнь!

Когда меня в конце 2010 года перевели в Архангельск, я собрал своих сахалинских священников и сказал: «Отцы, вы не обижайтесь! Я с собой никого не возьму. Я вас собирал, как бриллианты. Каждый на своем месте. Если одного выдернуть – все разрушится».

Архангельск

- Когда я приехал на Север, первое, что меня поразило, - деревня наша северная с ее деревянными храмами, избами, резными оконцами, коньками, наличниками - просто загляденье… И я говорил людям: «Вот, смотрите, когда человек делает что-либо вместе с Богом, это получается прекрасно, в высшей степени достойно». До революции простые люди пытались все делать, призывая на помощь Господа. А вы посмотрите на те дома, которые строились после революции. Они… просто никакие. В любую старинную избушку можно влюбиться. А в этот кирпичный дом?..

AXT3w2jmEQo.jpg

Я читал письма одного немецкого путешественника, он до революции ездил по нашему Северу и настолько влюбился в наш северный народ, что писал: «Я был бы счастлив родиться среди этого народа». Он считал, что народ наш выше немцев по своей доброте, сердечности, отзывчивости, честности, порядочности, любви, чистоте. Вот для того, чтобы вернуть эту красоту, в первую очередь красоту сердец человеческих, мы и должны трудиться.

-au-N6xc-gE.jpg

Поморы - это люди, предки которых когда-то выбрали Север, выбрали эту суровую среду и жили ей наперекор. Это очень сильные люди, которые любили эту землю, любили Белое море. И не зря здесь издавна говорили: «Кто на море во время шторма не бывал, тот досыта не молился». Шторм в море - это когда тебя от вечности отделяет одна дощечка. Ну, теперь не дощечка, а железячка, почти то же самое. Понятно, что эти люди были глубоко, по-настоящему верующими. Вы слышали поговорку «От Архангельска до Колы тридцать три Николы»? Тридцать три Никольских храма - покровителя рыбаков и мореходов здесь почитали особенно. Знали: так, как он, никто не поможет. Но после революции было сделано все, чтобы люди о своих предках забыли.

mBQmbZ2_DNE.jpg

И это вырывание с корнем всех традиций не прошло бесследно, на Севере с недоверием смотрят на любую власть. Но где умножается грех, там, по слову апостола, преизобилует благодать (см.: Рим. 5, 20). И раньше, и теперь монахи в наши северные обители приходят не для продления дней своих на земле, а чтобы обрести место соединения с Богом. Первейшая задача монашеского делания - это покаяние, а тут сама природа способствует покаянию. И скоро в открытой, нечерствой душе воцаряется любовь. Русский Север - место притяжения человеческих сердец, где уцелели островки подлинного Духа Божия, не погашенного грехами.

Зауралье

- По сравнению с Архангельском (а это тяжелая для проживания климатическая зона), в Зауралье более комфортный климат, он чем-то напоминает среднюю полосу России, где я родился и вырос.

gR6c4FxIW7s.jpg

Кроме того, Архангельск, в отличие от Кургана, расположен в отрыве от других больших городов. Ближайший областной центр – Вологда, за 750 км. А здесь: 200 км до замечательного города Тюмени, 380 км – до Челябинска, 400 км – до Екатеринбурга. Это центры митрополий, в них служат священники и архипастыри, которых я знаю много лет. К примеру, с митрополитом Тобольским и Тюменским Димитрием мы вместе учились в академии; с Екатеринбургским владыкой Кириллом знакомы более 30 лет. Они звонили, когда меня сюда назначили, были рады. Как говорится, мы в первую очередь ищем не дом, а соседа.

3i_5lJMwFnU.jpg

Но главное впечатление – здесь живут люди, жаждущие слова Божия. Когда я приезжаю в храмы, то вижу глаза прихожан, вижу, как они слушают проповеди, как стремятся к знанию. Это помогает, даёт силы нести крест служения. А еще - жители Зауралья очень теплые, сердечные и открытые душой. Я сердцем ощущаю их любовь и благодарность, и это тоже великая награда за мое служение.

T0-JcV-f4m4.jpg

Господь нам в этой жизни дает некие знаки, главное – их увидеть. Для меня было знаково, что в Курган я прибыл в начале сентября 2019 года накануне праздника двух моих небесных покровителей. В крещении моим покровителем был святой князь Александр Невский, а в монашеском постриге мне было дано имя его сына - Даниила Московского. Их память совершается в один день, 12 сентября, и для меня было знаково, что кафедральный собор носит имя Александра Невского. А затем я узнаю, что в селе Кетово, где находится резиденция правящего архиерея, построен храм святого Иоанна Кронштадтского – небесного покровителя Архангельской земли. Это тоже было для меня важным знаком.

Уроки 60-летия

- Главное моё чувство – скоротечность времени. Каждый, кто дожил до 60 лет, скажет, оглянувшись назад, что всё проходит очень быстро. Жизнь человеческая как сон: в одни ворота зашёл, в другие вышел. Цель пришествия человека на землю одна – подготовка для настоящей жизни, к вечности, где нет времени, нет старости, болезни, печалей, воздыханий, где мы будем другими. И если меня спросят, готов ли я к этой вечной жизни, я отвечу – нет, не готов. Я часто уделяю внимание суете, а это неправильно. Конечно, я каюсь, оправдываю себя, мол, такая ситуация. На самом деле, надо взять на себя смелость и сказать: «Господи, прости меня, я виноват».

NwOa5u1A948.jpg

К своему 60-летию я подхожу с чувством своего глубочайшего недостоинства, несоответствия тем людям, которые населяют Небо, святым, память которых мы совершаем каждый день.
Назад к списку