Эксперт Курганской епархии провел цикл лекций для студентов о террористической идеологии

В Курганском государственном университете и Курганском институте железнодорожного транспорта состоялись открытые лекции, посвященные профилактике религиозного экстремизма и ксенофобии. Мероприятия были организованы Российским обществом «Знание» при участии Курганской епархии.

Лектором выступил председатель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Курганской епархии, член Экспертного совета по противодействию идеологии терроризма в Курганской области, член Союза журналистов РФ Михаил Насонов.

Открывая лекцию, эксперт напомнил студентам базовые определения, закрепленные в российском законодательстве. Он пояснил, что Уголовный кодекс РФ не оперирует абстрактным понятием «терроризм», но четко определяет террористический акт как действия, устрашающие население и создающие опасность гибели людей с целью воздействия на органы власти.

«Терроризм — это идеология насилия и практика воздействия на власть через устрашение населения, — объяснил лектор. – Экстремизм – это приверженность крайним взглядам, обосновываемым теми или иными догмами и идеями. Экстремист не обязательно берет в руки оружие, он может проповедовать превосходство одной веры или нации над другой. Но это идеология исключительности, которая может вести к насилию».

Обратившись к трудам классика социологии Макса Вебера, эксперт напомнил студентам фундаментальный принцип существования государства. «Только государство обладает монополией на легитимное физическое насилие на своей территории, – подчеркнул Михаил Насонов. – Только государство в лице армии, правоохранительных и судебных органов имеет право применять силу, сажать в тюрьмы или в крайнем случае лишать жизни. Это право закреплено законами и контролируется обществом».

Проводя водораздел между экстремистами и террористами, представитель Курганской епархии сформулировал ключевой тезис: «Экстремисты бросают вызов государственной монополии на идеологическом уровне. Они говорят: "Существующие законы несправедливы, мы не признаем вашу власть, право определять, что хорошо, а что плохо, должно принадлежать нам". Экстремист хочет переписать правила игры, но пока он только агитирует, он остается в поле пропаганды. Террористы идут дальше. Они присваивают государственную монополию на насилие явочным порядком. Государство говорит: "Судить и наказывать буду только я". Террорист отвечает: "Нет, я тоже буду карать – тех, кого считаю врагами, и так, как считаю нужным". Любой террористический акт – это не просто преступление, это политический вызов. Это попытка доказать, что государство не всесильно, что существует другая сила, которая берет на себя право вершить судьбы, лишать жизни и внушать ужас».

Михаил Насонов на конкретных примерах показал, что террористами могут люди любого мировоззрения.

В качестве первого примера лектор привел родоначальников феминизма –  британских суфражисток начала XX века. «Мы привыкли видеть в них борцов за равноправие, но их кампания 1912–1914 годов квалифицируется именно как террористическая, – отметил лектор. – Лидер Женского социально-политического союза (WSPU) Эммелин Панкхерст прямо заявляла, что цель – "сделать Англию и каждый отдел английской жизни небезопасными". Они первыми в истории применили бомбы с гайками и болтами для поражения осколками. В результате атак погибли 4 человека, не менее 24 были ранены, включая случай с ослеплением чиновника кислотой. Сами суфражистки называли это "царством террора"».

Второй пример – Россия времен первой революции. «В 1905–1907 годах эсеры, анархисты и большевики – по мировоззрению являющиеся атеистами – устроили настоящую войну, – продолжил Михаил Насонов. – По данным историков, к концу 1907 года число убитых и покалеченных государственных чиновников достигло почти 4500 человек. Если прибавить 2180 убитых и 2530 раненых частных лиц, общее число жертв превышает 9000. В 1907 году от рук террористов погибало в среднем 18 человек в день, в том числе невинных женщин, детей и стариков. Убийства не ограничивались точечными ликвидациями – бомбы бросали в переполненные кафе и рестораны, чтобы посеять всеобщий хаос».

Третий пример, по словам лектора, должен был разрушить стереотип о том, что буддизм — это абсолютный синоним ненасилия. «В Юго-Восточной Азии мы видим обратное, – заявил Михаил Насонов. – Самый яркий пример — Мьянма и буддийский монах Ашин Виратху, прозванный западной прессой "бирманским бен Ладеном". Монахи из организаций "969" и "Ма Ба Тха" использовали язык вражды, сравнивая мусульман с "бешеными собаками", призывая к бойкоту. Они создали моральное оправдание для этнических чисток. С 2012 года жертвами религиозного насилия в Мьянме стали более 200 человек, а около 150 тысяч мусульман-рохинджа были вынуждены бежать из страны. В беспорядках 2013 года погибли более 50 человек, причем в расправах участвовали монахи. В Шри-Ланке буддийская группировка "Боду Бала Сена" ("Сила буддийской власти") в 2014 году убила 4 человек, сожгла десятки домов и лавок мусульман».

Подводя итог, лектор подчеркнул: «Террор – это метод, а не идеология. Цифры убитых и раненых – от десятков до тысяч – доказывают, что террор не является прерогативой какой-то одной религии или политического течения. Им занимались и те, кто боролся за равноправие, и те, кто защищал традицию. Механизм везде один: радикализация, дегуманизация жертвы – "враг народа", "бешеная собака", "угнетатель" – и переход к насилию против гражданского населения».

Центральное место в лекции занял рассказ об истории возникновения религиозно мотивированного террора, прикрывающегося исламскими лозунгами. Михаил Насонов обратился к событиям VII века, когда возникла секта хариджитов.

«Термин "хариджит" переводится как "вышедший из общины", – объяснил лектор. – Они объявили такфир – обвинение в неверии – не только своим политическим противникам, но и всем мусульманам, которые не разделяли их взгляды. Любой, кто совершил большой грех или просто не соглашался с ними, автоматически становился "неверным", чью жизнь и имущество можно безнаказанно отнять. Это был первый в истории ислама случай, когда религиозная доктрина стала прямым оправданием для убийства единоверцев. Хариджиты считали дозволенным убийство не только мусульман, но и христиан, и иудеев, и любых других немусульман, находящихся в мирном договоре с мусульманами. Они узаконили теракты против гражданского населения».

Михаил Насонов подробно остановился на принципиальных отличиях традиционного ислама от идеологии хариджитов. Традиционный ислам запрещает убийство мирных жителей, требует уважать ученых и признает сложность толкования священных текстов, рассматривает власть как символ Всевышнего, против которой нельзя восставать без законных оснований. Хариджиты же отрицают аллегорическое толкование Корана, воспринимают текст буквально, высмеивают и обвиняют в неверии известных мусульманских ученых, не имея собственных, и считают восстание против правителя обязательным.

«Религиозный терроризм – это не порождение ислама как религии, – подчеркнул лектор. – Традиционный ислам так же далек от хариджизма, как христианское учение о любви к ближнему – от инквизиции. Это порождение конкретной идеологии, которая существует уже 14 веков и каждый раз возрождается под новыми именами: ваххабизм, салафизм, такфиризм, джихадизм. Это древняя секта, которая научилась выдавать ненависть за благочестие».

Михаил Насонов рассказал, что в XVIII веке Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб создал учение, вобравшее ключевые черты хариджизма: крайнюю нетерпимость к инакомыслящим, обвинение в неверии мусульман других течений, буквализм в толковании текстов, стремление к захвату власти и построению «халифата».

«Значительное место в ваххабитском учении отводится идее джихада, причем именно джихада меча, что означает призыв вести вооруженную войну с многобожниками, неверными и теми мусульманами, которые отступили от норм "истинного" ислама, – пояснил лектор. – Самих себя салафиты-ваххабиты характеризуют как "хороших, чистых людей", а на тех, кто не согласен, навешивают ярлык "кафира" ("неверного"), выдвинув им такфир. В этом случае человека можно безнаказанно убить, завладеть его имуществом, отобрать жену».

Главное отличие современного этапа, по словам эксперта, – государственная поддержка. С середины 1970-х годов Королевство Саудовская Аравия развернула беспрецедентную кампанию по распространению ваххабизма по всему миру, потратив на это десятки миллиардов долларов.

Лектор подробно остановился на том, как силы, вскормившие радикалов, сами пострадали от них. В 1980-х годах США и Саудовская Аравия объединили усилия для борьбы с советскими войсками в Афганистане. Через пакистанские спецслужбы они организовали вербовку, обучение и вооружение тысяч добровольцев со всего исламского мира. Именно тогда сформировалась «Аль-Каида» (признана террористической и запрещена в РФ).

«Спустя десятилетие бумеранг вернулся, – констатировал Михаил Насонов – 11 сентября 2001 года "Аль-Каида" нанесла удар по Нью-Йорку и Вашингтону. История ИГИЛ (запрещена в РФ) не менее показательна. В 2003 году США вторглись в Ирак и разрушили государственные структуры, открыв дорогу хаосу. Так, боевики, вышедшие из иракской "Аль-Каиды", организовали новую террористическую организацию, которая захватила треть территории Сирии и Ирака и совершила множество страшных преступлений».

Эксперт привел цифры терактов последних десятилетий, совершенных последователями хариджитской идеологии: общее количество жертв (с учетом войн в Алжире, Сирии, Ираке и Африке) превысило 1 миллион человек.

Особое внимание в своем выступлении Михаил Насонов также уделил событиям конца февраля 2026 года, когда США и Израиль нанесли массированный удар по Ирану. Лектор подробно разобрал символическое значение даты, обстоятельства удара и религиозную мотивацию западных политиков, назвав произошедшее «пугающим примером того, как государства перестают быть защитниками и превращаются в палачей, действующих по логике древних жертвоприношений».

 «28 февраля 2026 года – это не случайный день в календаре, – обратился к студентам Михаил Насонов. – В еврейской традиции это "Суббота памяти" (Шаббат Захор), канун праздника Пурим. Пурим установлен в память о событиях, описанных в библейской книге Есфирь, когда персидский сановник Аман бросил жребий (пур), чтобы назначить день уничтожения еврейского народа. Но жребий обернулся против врагов, и евреи спаслись, поразив своих неприятелей. Выбор этой даты для удара по современному Персидскому государству – Ирану – не может быть случайностью. В израильском политическом дискурсе угроза со стороны Ирана давно именуется "новым Аманом". Нанося удар в канун Пурима, Израиль символически вписывал себя в священную историю, где он – вечная жертва, имеющая право на упреждающее возмездие».

Страшным итогом первого дня авиаударов стало попадание ракеты в начальную школу для девочек «Шаджаре Тайебе» в городе Минаб провинции Хормозган. По данным Общества Красного Полумесяца Ирана, большинство погибших (а это около 170 человек) – девочки от 7 до 12 лет.

«И здесь возникает трагическая параллель с книгой Есфирь, – продолжил лектор. – Согласно книжному тексту после спасения иудеи "поразили всех врагов своих... и истребили, и поступили с неприятелями своими по воле своей". В памяти поколений закрепился образ расправы над теми, кто хотел уничтожить евреев. Но в реальности 2026 года жертвами стали не воины и не заговорщики – жертвами стали девочки, максимально далекие от политики и войны. Если следовать ветхозаветной логике, сегодня "жребий Пурима" пал на иранских школьниц. Они стали тем самым символическим приношением, жертвенными агнцами, той ценой, которую мир должен был заплатить за чужую победу. Удар по школе, в зоне поражения которой заведомо находятся дети, – это террористический акт по определению, независимо от того, кто его санкционировал».

Михаил Насонов обратил внимание студентов на то, что религиозное измерение войны не ограничивается иудейской символикой. Огромную роль сыграла поддержка со стороны американских евангелистов и христианских сионистов.

«В сеть попало видео из Белого дома, где президент Дональд Трамп участвует в закрытом молебне с возложением рук. На языке сектантского движения неопятидесятников (или евангельских христиан, как они себя именуют) это "молитвенный щит". И это не просто молитва, а акт "духовной войны", призванный защитить "помазанника Божьего" для выполнения священной миссии, – подчеркнул лектор. – Какова же эта миссия? Ключевой идеологией части республиканской элиты является христианский сионизм. Министр обороны Пит Хегсет и посол в Израиле Майк Хакаби открыто называют себя христианскими сионистами. Они искренне верят, что внешняя политика США должна быть подчинена одной цели — созданию "Великого Израиля" в библейских границах, от Нила до Евфрата, что является необходимым условием для Второго пришествия Христа и финальной битвы добра со злом – Армагеддона».

По словам лектора, все эти факты позволяют квалифицировать действия США и Израиля как религиозный терроризм: «Эти государства используют всю мощь военной машины, но действуют по логике террора. Они неизбирательны (жертвы – дети). Они устрашают (цель – показать, что ни один лидер не защищен). Они символичны (дата, жребий, «молитвенный щит»). Они присваивают себе право решать, кому жить, а кому умереть, исходя из собственной религиозной картины мира. И самое поразительное, что всё, так называемое прогрессивное человечество закрыло на эти циничные преступления глаза».

Во второй части лекции Михаил Насонов обратился к современным формам экстремизма и терроризма, включая деятельность неонацистских и неоязыческих группировок, а также украинских спецслужб. Эксперт подробно разобрал идеологию и символику неонацизма. Отдельно он рассказал о коловрате, который очень популярен в среде радикальной молодежи, в том числе курганской.

«Никаких исторических у коловрата нет. Автором этого якобы "древнего" символа является польский художник Станислав Якубовский, который в 1923 году впервые изобразил восьмилучевую свастику на предполагаемом древнем славянском надгробии, – пояснил Михаил Насонов. – Его гравюра вдохновила неонациста Алексея Добровольского (так называемого волхва Доброслава), который в конце XX века ввел восьмилучевой коловрат как символ возрождающегося язычества в России, заимствуя идеи из нацистских источников. Сегодня коловрат используют неонацистские группы, а в России его изображение включено в Федеральный список экстремистских материалов как сходное с нацистской символикой. И за его демонстрацию и ношение штрафуют».

Эксперт привел статистику преступлений, совершенных за последние 20 лет неоязычниками и неонацистами, среди них – убийства десятков невинных людей, включая маленьких детей, поджоги храмов, уничтожение православных святынь.

Также Михаил Насонов рассказал об основных методах, которые используют вербовщики в экстремистские и террористические организации: ««Понять, что вас вербуют, можно по пяти основных признакам:  преступник давит на комплексы, слабые места и страхи; активно навязывает свою помощь; обещает решить все проблемы, включая финансовые, если вы выполните его просьбу; манипулирует чувствами и эмоциями, “промывает мозги”, чтобы настроить на определенное поведение; угрожает вам или вашим родным (уголовными делами, убийством, распространением компрометирующей информации и т.д.)

Завершая лекцию, Михаил Насонов сформулировал ключевой вывод, о том, что у терроризма нет национальности и нет религии. «Это не фигура речи и не попытка быть политкорректным. Это констатация факта, — подчеркнул лектор. – Ни одна мировая религия – ни буддизм, ни христианство, ни ислам – в своем вероучении не содержит призыва к террору как методу политической борьбы. Террор – это всегда искажение, всегда интерпретация, всегда вырывание цитат из контекста. Но это не значит, что люди, исповедующие эти религии, застрахованы от террора. Напротив, носителями террористической идеологии могут стать кто угодно: феминистки начала XX века, боровшиеся за равные права, брали в руки бомбы и кислоту; революционеры-народники, мечтавшие о счастье для рабочих и крестьян, тысячами убивали невинных людей; буддийские монахи, проповедующие мир и ненасилие, благословляли погромщиков. Терроризм – это метод, доступный любому, кто считает, что государство несправедливо, и готов присвоить себе его право на насилие. Это инструмент слабого или чувствующего себя под угрозой, которым может воспользоваться кто угодно – независимо от цвета кожи, веры и идеалов».